Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form


Роберт Мензис, "Цензура" (Перевод - Д.К.)

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 1751
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Оригинал: Chapter 12 - The Censorship

В этот вечер я хочу говорить с вами о проблеме Цензуры. Это может стать разочарованием, но должен сразу сказать, я не намереваюсь нападать на цензуру, тем более на цензора, чье неудовольствие я никогда еще не испытывал. Что я действительно хочу сделать, это обсудить с вами один или два аспекта цензуры военного времени, которые, как мне кажется, требуют всестороннего осмысления.

Суть принципа военной цензуры может быть выражена, вероятнее всего, одним предложением – эта цензура налагает молчание, а молчание – одно из важнейших орудий войны.   

Цензура имеет две главные отправные точки: мнение и информацию.

Цензура мнений влечет за собой сложнейшие проблемы. Задача властей: разрешать критику и предотвращать подрывную деятельность; избегая политической цензуры, но сохраняя полный репрессивный контроль над всем, что угрожает национальной безопасности.    

Время не позволяет дать анализ этой интереснейшей и важнейшей проблеме, но у вас будут собственные идеи относительно того, как она должна быть решена.

Другой аспект цензуры, это информация, как результат войны, это как раз то, о чем я хотел бы коротко поговорить с вами.

Имея в руках информацию – подтвержденные факты, или недостоверные факты – будет ли цензор слишком строг или слишком мягок? Будем ли мы говорить слишком много, или слишком мало? Будет ли враг читать наши газеты и подслушивать наше радио с пользой для себя, или нет?

Лично мой ответ на эти вопросы таков, что хотя, время от времени, и появляются мрачные жалобы на чрезмерную новостную цензуру, я убежден, что их слишком мало. Слишком уж часто говорят о, своего рода, пользе для врага и, если уж совсем откровенно, слишком много болтают.

Конечно, вы подловили меня, хотя бы раз. Я могу слышать, как некоторые перешептываются у неуправляемых радиоприемников, что это не вызывающие сочувствия откровения прославленного болтуна: но я должен погреметь оружием. Сам грешник, я должен осудить этот грех. Слишком много болтаем

На данный момент, самый успешный лидер союзников – Сталин, и он, должно быть, один из самых тихих людей на планете.

Мы, Британцы, когда-то считали себя «мужественными, молчаливыми людьми» - не разговорчивыми и экзальтированными, как другие народы. Увы, «как пали сильные»[1]! Ежедневно и еженощно мы изустно повелеваем, объясняем, денонсируем, комментируем, прорицаем; политические заявления наводнили и без того пресытившийся влагой воздух; мальчики нежного возраста, для которых не существует стратегии, в параграфе или столбце, недостатки генералов; после каждого поражения мы пошумим и выкажем неосведомленность о результатах вскрытия, на пользу и на радость врагу; мы говорим о морали так много, что рискуем потерять ее.    

Правда в том, что у большинства из нас отсутствует адекватное представление о действиях наших оппонентов, с таким же упрощенным взглядом на незакрытые данные.

Много раз я слышал, как люди говорят, так, между делом, о каких-то новостях – возможно, о спуске корабля в какой-нибудь австралийской гавани, свободно обсуждают всей улицей запрещенный номер газеты, «О, что за вздор скрывать это! Если мы итак знаем, а враг и подавно. Его система шпионажа, разведки, совершенна». Но когда вы задумаетесь, как мало, мы знаем о том, что делает наш враг – о его снабжении, его кораблях, его персонале, – и сколь недостоверно, то малое, что мы только думаем, что знаем, как это оказывается в большинстве случаев, так отчего же, мы допускаем, что враг в лучшем положении, чем мы? И почему мы не допускаем и тени риска, сказать ему то, чего он не знает? Одно неосторожное высказывание в газетной колонке или в радио-эфире завтра или наследующей недели может потопить транспорт для перевозки войск или подвести авиабазу под удар, или отрезать и уничтожить соединение.

Да вы послушайте, и сам я прихожу в ужас – и, уверен, вы тоже – оттого, какие вопросы только ни просачиваются в печать или носятся в воздухе в связи с переброской войск, кораблей и самолетов. Когда к защите Джохара[2] только готовились, можно было слышать и сверяться с открытой печатью о тех изменениях, что происходят в австралийских войсках. Это большое дело, избавить японцев от трудностей и опасностей рекогносцировки. Когда «Принц Уэльский» и «Рипалс»[3] подошли к Сингапуру, их прибытие обсуждалось в каждом доме. Всякий раз, когда выясняется, что у нас есть недостатки в людях или оборудовании в какой-то части земного шара, мы доверительно сообщаем это на весь мир и рекламируем, сей факт, всем желающим. Такие вещи опасны. Мы все любим новости, но новости куда менее важны, чем победа.

Я не знаю, всегда ли так было в нашей истории, но трудно себе представить, чтобы какая-то еще война велась под такой аккомпанемент гласности – саморекламы со всеми ее фальшивыми ценностями, легкомысленный треп, пользующийся любовью мировых газет.

Оставляя в стороне свое глубокое убеждение, что рекламируется в этом странном, безумном мире, лучше всего то, что, на деле, выглядит хуже, я хочу подчеркнуть только то, что никакие соображения гласности яйца выеденного не стоят в сравнении с безопасностью человека, который борется за свою страну.       

И мы не можем всецело возложить обязанности цензуры на одного моего несчастного друга цензора. Существует такая вещь, как само-цензура, самоограничение. Что-то вроде службы, которую мы несем изо дня в день, строго подчиняясь собственным требованиям.

Большинство людей не дураки, и их так легко не удовлетворить распространенной формой новостных объявлений, выдержанных в таком приподнятом и высокомерном духе, как то делают, когда хотят показать, что война для нас это непрерывная череда побед. Мы все заметили, что когда противник отступает, он, как нам говорят, «сломлен», его отступление – это «разгром». Во время нашего недавнего нажима в Ливии, и в то время, как любой осведомленный наблюдатель должен был оценить выдающиеся способности и настойчивость, и изобретательность, германского генерала, Роммеля, диктор, сотрясая воздух, твердил нам, что Роммель «бежит».

Но всякий раз, когда отступаем мы, это делается нами «в соответствии с планом». Это делается нами «на заранее подготовленные позиции». Скептик может подумать, что все наши отступления планировались заблаговременно.

Такие фальшивые картины не доставляют ничего кроме неприятностей. Мы должны выиграть в этой войне, не блефуя, но глядя в лицо фактам, объявлять о них всем необязательно. Это глупо, пытаться убедить себя или убеждать в том, что если вражеские самолеты уничтожены на земле, это свидетельство неподготовленности или даже страха со стороны врага, в то время когда наши самолеты, уничтоженные на земле только следствие черной полосы неудач.

Вся опасность преднамеренного самовнушения через военные сводки состоит в том, что мы или останемся законченными скептиками, равнодушными ко всему, что говорят, или принимая это на веру, глубоко завязнем в таком состоянии ограниченной недооценки противника. – Недооценки, которая уже принесла нам много бед в прошлом, и которая вполне может погубить нас, если мы не примем меры, и не избавим себя от нее.

Настало время «заткнуть фонтан», говоря простым языком, и закрепить ясное понимание факта в нашем сознании, с одной целью – стать столь же способными и так же хорошо подготовленными к этой войне, как наши противники. Мы не станем воевать хуже, если сконцентрируемся на военном деле и производстве, и сохраним в себе силы до времени, когда нам действительно будет что сказать.

Мы не должны мириться с тем, что бесконечно уступаем японцу в морских силах или в воздушных силах, когда мы откровенно признаемся себе в этом, и в том, что мы должны привести себя в порядок, мы заткнем ему рот – и более того – мы возьмем его за хвост.

Быть до конца искренними перед самими собой, я убежден, значит видеть, что большинство наших проблем возникает из-за одного факта, что наша вера в свое врожденное и почти божественное превосходство перед «иностранцем» умирает в муках, но еще не мертва.

Мы накормили себя жалкими и лживыми клише, «один доброволец» мы уже произносим так, будто «он равен двум рекрутам»[4]. Что за вздор! В двух рекрутах может быть еще больше мужества и мастерства, и материального обеспечения. «Мы проигрываем в сражениях, но мы побеждаем в войнах». Какая это жалкая самонадеянная мысль! «Наши восхитительные линкоры никогда не устареют для бомбардировщиков». А потом наш враг приходит на своих пикирующих бомбардировщиках и торпедоносцах и топит два наших монстра за какие-то считанные несколько минут. И теперь мы медленно – но верно, я надеюсь – избавляем себя от этого доктринерского самообмана, перед иностранцами, которым мы так успешно преподали урок героической смекалки, самопожертвования, бессмысленной и неприкрашенной храбрости. Поглядите на русских на германском фронте! Поглядите на голландцев в районе Явы![5]

Эти размышления могут показаться вам слабо связанными или совершенно не связанными с цензурой. Как я их вижу, у них много общего, именно в деле цензуры, то, с чего я начал, говоря – это налагает молчание.

Дело самоцензуры – создать эти зоны молчания в наших головах и в наших сердцах: сдержанного молчания, когда мы думаем, сколько еще не оправданных ожиданий в этой борьбе; восхищенного молчания, когда мы думаем, как много кому-то другому удалось достичь; решительного молчания, когда мы видим задачу, стоящую перед нами, и тот труд, который нам необходимо выдержать, чтобы ее исполнить.

6 марта, 1942

              

 



[1] В оригинале: «how are the mighty fallen», 2-я Царств, глава 1, 1:25 (здесь и далее прим. пер.).   

[2] Один из штатов в южной части Западной Малайзии.

[3] Корабли Королевского Флота, потопленные японской авиацией 10 декабря 1941 года.

[4] Здесь, в оригинале, сер Мензис намекает на известную поговорку: «one volunteer is worth ten pressed men» («один доброволец стоит десяти рекрутов»).

[5] Сражение за Яву, длившееся с 28 февраля по 8 марта 1942 года (к моменту выступления сера Мензиса, «европейская Ява» уже, фактически, пала, но о капитуляции будет объявлено только утром 8 марта 1942 года). Яванская операция – одна из трагических страниц «Второй Мировой Войны», начавшаяся гибелью эскадры во главе с контр-адмиралом Карелом Доорманом в Яванском море и закончившаяся безоговорочной капитуляцией союзников. Основной удар, в этом сражении, приняли на себя голландские моряки, поэтому именно об их подвиге вспоминает сер Мензис в своем выступлении за два дня до... 

Комментарии

К неитогам
Начитавшися в ФБ упрёков, неявных и явных, тем, кто подводит итоги года и пишет, какой он был прекрасный, вспоминая свои маленькие радости и маленькие достижения на фоне лучше-бы-не-знать-чего, как бу...
Роберт Мензис, "Забытые люди" (перевод - Д.К.)
В честь Дня Австралии (26 января) и актуально для России даю свой перевод радиоэссе Роберта Мензиса, "Забытые люди". Оригинальный текст здесь - Menzies Virtual Museum, Chapter one, "The Forg...
стихи, проза, разное
Пропавшая экспедиция капитана Лаперуза Может прозвучать невероятным, но из истории экспедиции Лаперуза создаётся впечатление, что исполняя долг военного офицера и следуя указаниям короля, Лаперуз про...
До полудня в Париже или встреча с Буниным.
Сегодня, пожалуй, один из важнейших дней в моей жизни, мне предстоит встреча с Иваном Алексеевичем Буниным, именно с этой целью я впервые в Париже. О, Париж – город консервативных либералов и кок...
Та, белая роса или Та, белая раса или Табунный разум или Tabula Rasa.
*** После 32-х часового полудрема в подвешенном состоянии – мягкая посадка наудачу в первое стоящее такси. Только на расстоянии полуметра от земли мерная тряска пробуждает ощущение координатных перем...
Учитель музыки (ко Дню Победы)
Школа эта существует... рядом с городской префектурой, а теперь еще и с прокуратурой. Если верить заявленному – она уникальна. Тогда же, когда учился в ней я, в годы 1994 – 1998, она была по истине, в...
Колодец и маятник
/К 70-летию Победы и к 15-летию "тихой реабилитации" Сталина/, (по мотивам Эдгара Аллана По).  До седин ей снился страшный детский сон: ее отец стоит один над колодцем, на помосте: на нем лиц...
Роберт Мензис, "Четыре свободы" (перевод - Д.К.)
Свобода слова и выражения. Оригинал: Chapter 2 - Freedom of Speech and Expression Выступая в прошлом году, Президент Рузвельт, в дискуссии о ставках на кону в этой войне, использовал выражение ...
Роберт Мензис, "Четыре свободы, часть 2" (перевод - Д.К.)
Свобода слова и выражения (продолжение). Оригинал: Chapter 3 - Freedom of Speech and Expression (continued) На прошлой неделе, когда я говорил с вами о первой из четырех свобод Президента ...
Роберт Мензис, "Свобода вероисповедания" (перевод - Д.К.)
Свобода вероисповедания. Оригинал: Chapter 4 - Freedom of Worship Вторая свобода президента Рузвельта – свобода вероисповедания. Что она означает? Понимаем ли мы ее по-настоящему? По-настоящему...