ТРУСОСТЬ - Блог

Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

ТРУСОСТЬ

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 119
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

1

Ты лежала между новых

досок струганных сосновых,

составляло твой досуг

нахожденье между ними.

И твое земное имя

было сложено из рук.

 

Все пришедшие считали

подошедшие детали

цельным образом твоим,

не учитывая дали,

не задумываясь, та ли

ты навек досталась им?

 

Тот простенок между рёбер,

где лежала ты во гробе,

с вечера принадлежал,

как посольство иностранцев,

неизвестному пространству

сил, престолов и начал.

 

Там в зауженном пенале

нарекали, пеленали,

и лелеяли показ

на общественном канале

твоей роли в их накале

множества горящих глаз.

 

Безусловно, тебя ждали.

Из легированной стали

отливалось по пути

тело новое - медалью

у победы на груди.

 

2

Тела ложного опенок

подрастал во мне с пеленок.

Как во мне?

Да, как на пне.

В переборах перепонок

утешенье находя.

И хоть был совсем дитя

каждый звук ловил спросонок

и грибного ждал дождя.

И тянулись псевдоподии

ложноножками мелодий.

И пришла за ним рука

в виде горе-грибника.

Лихо срезала биткоин

тела ложного под корень

и в лукошке унесла.

Ну, а я бреду по свету

брутто света больше нетто -

в эту разницу одеты

настоящие тела.

 

3

Ворота ангара распахнуты.

Там солнце, трава и смола.

И что-то на музыку Пахмутовой

доносится из-за угла.

 

Там все хорошо и проветрено.

Но видно, как глухо лежит

затоптанный дикими вепрями

зеленый абхазский самшит.

 

Пошитый почти самиздатовским

и дедовским способом вид

деревьев, что к памятным датам

дает нам себя изловить.

 

Умеет заделаться флейтою

и шахматным королем.

И даже порой королевою

(ах, господи боже, ферзем)

 

И вот он лежит обездвиженный.

И бледный рубанок ведет,

как инок рукою по корочке книжной,

боясь заглянуть в перевод.

 

4

За посеребренными воротами

(серой серебрянкой, а не инеем)

что-нибудь секретное, и кто-то

окликает Господа по имени.

 

У ворот, как водится, привратник,

тихо превращающийся в маятник,

убирает на день мятный ватник,

в датах весь засалившийся памятных.

 

В будке ключ, повешенный на гвоздик.

Изредка его снимают дворники,

дабы, проворачивая воздух,

отпирать им воздухозаборники.

 

Чтоб заборы, словно на подсосе,

время проходящее ускорили,

и вдохнули резко – вот и осень

у ворот небесной аллегории.

 

Я здесь часто проезжаю мимо

вдоль стены со стороны наружной,

но ни разу не застал хранимое

ими положение нарушенным.

 

5

Посидим, как перед дорожкой,

помолчим. Наверно, не грех

даже выпить немножко.

Абордажная люстры кошка

при включенном свете со всех

сил подтягивает в свой цех

потолок беленый, окошко.

 

Скоро стукнутся борт о борт.

И тогда посыплется крошка

и укроет открытый корт:

и того, кто уже затерт,

и того, кто тверд,

как обложка.

 

6

Шаги попадают в капканы

следов. И хотя перегрыз

и выдернул ногу из раны,

спускаться приходится вниз.

 

И капая тряпочной кровью

туда, где она прорастет

в могильную грядку морковью,

идешь себе только вперед.

 

Скажи, существует ли способ

для перемещенья другой?

Где каждая зрелая особь

в себе наблюдает покой,

 

который приводит в движенье,

как ткань мимо швейной иглы,

пространство и все окруженье,

а сам остается на месте,

и в это его перекрестье

стекают прямые углы.

 

ТРУСОСТЬ

Кто не был трусоват

в своем далеком детстве,

тот и не виноват

в ряду несоответствий.

 

А я был боязлив,

был маменькин сыночек,

друг падающих слив

и скатерти в цветочек.

 

Потом в себе сломал

тенденцию такую,

но выдела б, как мал,

в часы, когда тоскую.

 

Как бесконечно юн

и трепетен и жидок,

я становлюсь в канун

несчастий или пыток.

 

Но – странно – посреди

усидчивого страха

расстрелянной в груди

горит моя рубаха.

Что родилась во мне.

А стало быть, и я в ней.

И это все важней

становится и явней.

Комментарии

No post has been created yet.