Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Уравнение

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 109
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Рассказ был изначально написан по-английски 

  Повсюду была грязь. Резиновая обувь зрителей старалась впечатать в нее радугу с замечательным бездумием; люди пританцовывали в разноцветном каучуке по поверхности расплывшейся земли; их яркие пластиковые дождевики – электрически-красные, -желтые, -зеленые, - освещали собою набрякший тлением эфир, силились послать широкую дружескую улыбку пепельным небесам, - но те отвечали на заигрывания лишь порывами холодного ветра и струями стального дождя.   

 Титаномахия продолжалась уже два дня, - ни упрямо счастливые создания на земле, ни обидевшиеся на что-то небесные сущности не одерживали в битве явного верха, - при том же, ни те, ни другие не обнаруживали явных признаков слабости в противостоянии. 

  Люди, пришедшие на фестиваль Гластонбери, заплатили за концерт деньги, и теперь имели несокрушимое намерение веселиться, вне зависимости от настроения членов высшей лиги.          

  Необъятные тетки средних лет сосали девичьи напитки из худеньких бутылочек изумрудных и янтарных расцветок и уверенно-пьяными голосами орали приветствия появляющимся на сцене артистам, грозя при этом небу пудовыми кулаками. Мужчины лаяли, как собаки, когда смеялись, - собаки же, которых привели хозяева, смотрели на мужчин, таинственно улыбаясь, и учащенно дышали.

 Это, и вправду, было большое событие, - масштаб и последствия его сейчас не могли оценить вполне ни танцпол, ни балкон.  

  Пожилой певец поднялся на сцену, и наэлектризованная толпа, вспыхнув, забилась в истерике. Некоторые из стоящих на земле в этот момент думали, что на возвышении появился бог; некоторые вообще не поняли, кто это вышел на сцену, но были рады новому лицу; большинство же было довольно уже тем, что и появившийся артист, и они сами соответствовали формату мероприятия. 

 - Оба-на! – громко прокричал в толпе похожий на ирландца мужчина (на вид ему было лет сорок, усатое лицо его пылало алкоголем и обожанием), - Наконец-то!   

 Это был один из тех, кто считал появившегося в свете прожекторов богом. Он повернулся к стоящему рядом с ним высокому жилистому подростку и схватил его за предплечье.

 - Сейчас начнется, сынок! Это то самое, что я тебе говорил! Слушай, парень, слушай теперь!

 Мальчик поморщился от боли и постарался придать своему лицу выражение внимательного любопытства. 

 Человек у микрофона, казавшийся мальчику похожим на сантехника в воскресный день, поздоровался с аудиторией, затем принялся извлекать из гитары сухие ритмичные звуки, зашелестевшие над полем, словно сорванные с деревьев и щелкающие по мостовой листья, и тяжелые тетки перед сценой начали прыгать в грязи, пачкая друг другу блестящие резиновые сапоги и производя чавкающие звуки в те моменты, когда они опускались по щиколотку в жижу и потом вновь взлетали из нее.  

 Глаза отца мальчика, теперь смотрели только на сцену, - он вдыхал артиста, высасывал его, словно устрицу из раковины. Что-то хищное было в этом взгляде, что-то голодное, полное любви к богу и одновременно безжалостное к нему.  

 - Слушай, слушай, - повторял мужчина, судорожно сжимая в руке пивную бутылку, - О, как же это хорошо!  

 Мне был двадцать один год, когда я написал эту песню,

 Теперь мне двадцать два, но и это не навсегда…[1]

  Кейран знал, что его отец получает удовольствие. Он хотел, чтобы отец получал удовольствие, но последнее время отец много пил. С того самого момента, если сказать точно, как потерял работу. Из-за этого Кейрана теперь отчисляли из Роял Хит, и с октября он должен был пойти в публичную школу.

  - Ну, хорошо же, а?..

  Это было совсем не хорошо.

  Дружеский удар локтем в бок.

  - Да, пап, хорошо. 

   Я любил тебя тогда, и люблю сейчас,

   Я поставил тебя в иконостас,

  Но что за дрянью они накачали тебя… 

  Люди подпевали с такими выражениями на лицах, будто, уснув нищими, проснулись с похмелья в своих каморках и обнаружили каждый у своей кровати миллион долларов, и теперь горячо благодарили за это Бога.  

 Они кончены, а я только начинаюсь, смутно думал мальчик, глядя на дергающихся вокруг людей.

 Потом он вспомнил, как отец много работал, для того чтобы отправить его в частную школу. «Мой сын умница, ему положено лучшее, как и семье Кью», - говорил тогда отец. Кейран помнил свой первый день в школе, и то, как отец его надевал галстук на День Открытых Дверей. Теперь отец пел мимо нот на фестивале в Гластонбери.  

 - Чумачёче, а?

 Он хотел бы, чтобы отец не говорил так.   

 Когда настала очередь припева, вдруг свежая порция ледяного дождя –  необыкновенно на этот раз крупного и плотного – обрушилась на людей. Словно принимая вызов, толпа взорвалась: 

 Я мир менять не хочу

 Я новой Англии не ищу!.. 

 «Разницы нет, школа в двух кварталах, и говорят, вполне приличная».

 Он думал об уравнении. Когда она объясняла ему это уравнение, он нагнулся к ней и поцеловал ее за ухом, в шею. Она в тот же миг резко обернулась и посмотрела на него, потом о чем-то подумала, поправила выбившиеся волосы и начала снова объяснять про уравнение, как будто совсем ничего не случилось. 

 Аннабель была очень умная. Все говорили, что она идет на стипендию в Вестминстере.

 - Это жизнь, парень!

  Кажется, она объясняла ему тогда, что уравнение не имеет решения.   

  Импровизированная арена сформировалась перед сценой – минотавры с изумрудными и янтарными бутылками месили грязь по ее окружности, люди-собаки, лая от радости, вставали в просветы между ними.

 Кто-то должен был войти в центр круга.

 Отец схватил его за руку.

 - Это мой сын! – закричал он вдруг, и гортанно охнул, как будто выбросил семя в толпу, - Это мой сын, люди! Его зовут Кейран! Это его первый сейшн!

 Послышались приветственные крики и свист.

 - Ни секса, ни наркотиков, чувак! - с ласковой усмешкой прокряхтел ему какой-то старик с периметра круга, топорща с вытянутого и мертвого, словно мыс Горн, подбородка, редкие белые волосины - Только старый добрый рок’н’ролл!  Тебе повезло, сегодня будут Земля, Ветер и Огонь!

  - Пой, чувак! Пой с нами!

  - Пой! 

  Я новой Англии не ищу,

  Я ищу себе новую девчонку!… 

  Он сделал движение, чтобы выйти из круга. Рука отца сомкнулась на предплечье, словно железный зажим.

   - Я сказал, пой!

   Он видел перед собой пару глаз - пустых – и очень злых, и очень испуганных.  Эти глаза не узнавали его.

  Небо вдруг треснуло над ним раскатом грома, и так, будто земля, наконец, нашла с темным эфиром общую тему, затрещали на сцене один за другим искрящимися пальмами фейерверки. 

  Мужчина зло потянул мальчика за плечо, но тот вдруг с неожиданной решительностью рванулся прочь. Потеряв опору, мужчина пошатнулся, ступил неловко, поскользнулся и упал навзничь в центр круга. Сочно, с аппетитом чавкнула жижа. Все люди в круге, как по команде, отвернулись от упавшего.  

  Мальчик тоже отвернулся и быстрым шагом пошел прочь сквозь толпу, размазывая по лицу слезы, тряся плечами, неверной походкой, не в сторону выхода.    Выключить редактор 

  Последний сноп искр со сцены осветил серое небо за его спиной, и стало темно. Задрожал и погас в воздухе финальный аккорд. Над полем прокатился гром аплодисментов, раздались крики и свист, - звуки эти, стихая, медленно слились с приглушенным ворчанием удаляющихся небесных раскатов.     

 

*       *       *

31/05/17

[1]В рассказе используется текст песни Билли Брэгг «Я не ищу новой Англии» (BillyBragg, «NewEngland”).

 

Комментарии

No post has been created yet.