29 сентября 1904 года родился Николай Островский

1925 г. Начало бесконечного лечения, длившегося с переменным успехом до последних дней. Харьков, Евпатория, Славянский курорт (да-да, тот самый, ныне разгромленный!), Новороссийск. Операции, операции… Неизменные костыли. Применялись и новейшие по тем временам методы, но… «Я теперь сам не могу даже волос причесать, не говоря уже о том, что это тяжело. Теперь горит воспалённое правое бедро, и уже чувствую, что двинуть его в сторону не могу. …Полное окостенение. …слежу и вижу, как по частям расхищается болезнью моя последняя надежда как-нибудь двигаться», — делился он переживанием с другом-доктором.

К тому же накатывала слепота. «…в шахматы сразиться больше не смогу — глаза подвели».

Маленькие праздники жизни – филологические заметки.
От слова: «заметить».
В книге Эллендеи Проффер-Тисли «Бродский среди нас» на стр. 127 замечаю слова Бродского о Марине Басмановой. Записанные в блокнот, переведённые – то ли самим Йозефом Б., то ли автором. С русского на английский.
Вошедшие много лет спустя в книгу.

Переведённую недавно. С английского на русский:
«.. – Где сейчас моя первая жена /.../
Года через два или три в Энн-Арборе Иосиф заговорил со мной о том, почему она с ним не осталась. Он очень старался быть объективным и не валить всё в кучу, но эмоции взяли верх.
– Она сказала мне, что я насилую её мозг, – растерянно признался он.».
«... насилую её мозг.».
Ага.
«Lost in translation».
Трудности перевода.
Думаю, в двойном переводе затерялся оригинал – и М.Б. сказала как-то иначе...
Ну, – за дружбу и взаимопонимание!

На фото: Иосиф Бродский, Карл и Эллендея Проффер. 1972 г. Из архива Т. Венцловы.

Леопольд Львович Никастрат увесисто навалил в штаны, когда понял, что его сосед по коммуналке Дойкин, которого он всю жизнь презирал, таки внял его советам и повесился.

Примерно на двадцатой минуте напряженного ожидания у двери комнаты Дойкина, Леопольд Львович наконец-то услышал стук падающей табуретки и оглушительно-мёртвую тишину. Никастрат выждал еще десять минут и, скрипнув дверью, за которой только что жил Дойкин, заглянул в комнату, где увидел его худое вытянутое тело, висящее в центре комнаты. Именно в эту минуту Леопольд Львович радостно крякнул и неожиданно обделался.

26 сентября 1805 г. родился Дмитрий Веневитинов, поэт пушкинской поры.

Над мудрствованиями любомудров подтрунивали и издевались многие. В том числе Пушкин с Кюхлей: «…Вырвись, ради бога, из этой гнилой, вонючей Москвы, где ты душою и телом раскиснешь! Твоё ли дело служить предметом удивления современным невеждам — Полевому и подобным филинам?» — злонравно писал Кюхельбекер Одоевскому.

Александр Сергеевич же называл любомудров «архивными юношами». Возможно, имея в виду следующие строки Веневитинова:

...иногда пороешься в пыли,

И, право, отрывать случалось

Такой столбец, что сам ты на земли,

А будто небо открывалось.

Интересно, как существовал бы великий мастер тайнописи Михаил Булгаков в эпоху Фейсбука? Со всеми этими: "а шо конкретно ты имел в виду?", "нет, ты объясни, дай однозначную трактовку и инструкцию, как читать?”, "ты за красных или за либералов, в глаза смотреть!". И конечно, в окружении Википедии и Google. Нет, Булгаков не хамил бы, как крикливо хамят громко именующие себя сатириками, с наглым, развязным "ячеством" и подробным живописанием своего дня. Как трудно было бы прятать тайны в буквы! Да ещё шкала - плоский "юморок" - тысячи лайков, внятная, актуальная мысль - сотни, простая метафора - десятки, сложная метафора - лайки стремятся к нулю или облаиванию.

Несколько раз. Я не знаю отчего. Несколько раз я спускалась в метро, садилась в вагон и ездила по кольцу. Два круга, три, четыре. Пока не надоедало. Я жила в лучшем городе мира, свободно, без надзора и забот, в желанной дали от родительского дома (мое время отставало от их на три с половиной часа). Моя восемнадцатилетняя голова была легка, если не бездумна. Мне доставало денег, я легко сходилась с людьми, никто меня не обижал, и я никого не обижала. Зачем, для чего мне нужны были эти кружения?

Все началось с того, что Лизочка Н., не выдержав бремени отношений со своим возлюбленным Романом К., решила пару раз встретиться с коллегой Славиком С., давно уже испытывавшем к ней чувства самые нежные. Это, впрочем, было и не удивительно, потому что девушкой Лизочка была на редкость привлекательной: стройная блондинка с чуть зеленоватыми глазами и добрым отзывчивым характером, она легко вписывалась в любую компанию и вызывала даже у женщин исключительно симпатию. Однако на Романа все эти качества почему-то не действовали. Мучительная неопределенность в отношениях с ним длилась уже больше года. Для всех знакомых они составляли пару, но сама Лизочка так до конца и не могла понять, встречаются ли они по-настоящему или же это все «просто так». Роман обладал поразительной способностью портить даже самые трогательные моменты. Например, стоят они обнявшись на Воробьевых горах

В сериале "Оставленные" (отвергнутые?) люди пропали в один миг. Немногие. (Избранные?). В каждом населенном пункте кто-то да исчез. Хотя во втором сезоне, который я сейчас смотрю, выясняется, что не в каждом. Существует городок, в нем не исчез никто. Городок стал местом паломничества. Местом надежды. Надежным местом.

Происшедшее в сериале напоминает мне убийство в закрытой комнате. Закрытой именно что надежно.

Оказывается, замки и прочные стены неважны. Не нужны. Дом по-прежнему цел и невредим. Вот только тот, кто в нем скрывался (кто на него полагался), убит. Исчез.

Георгий Голохвастов (1882--1963), глава Нью-Йоркского русского общества искусства и литературы, восхитился Пастернаком не напрямую, но посвятив “пастернаковский” сонет О.Н. Анстей, написавшей восторженную статью “Мысли о Пастернаке” в малотиражном мюнхенском журнале, экземпляр которого чудом дошел до Переделкина: 

«Стремись к Луне! Даже если пролетишь мимо, всё равно окажешься среди звёзд!» Американская поговорка

1. Хвала обложке

Театр начинается с вешалки, а книга начинается с обложки! Перефразируя известную пословицу «Встречают по одёжке, провожают по уму», можно сказать, что книгу «встречают по обложке, а провожают по содержанию». Вы никогда не задумывались над первой строкой Библии: «В начале сотворил Бог небо и землю»? В сущности, Бог начал с того же: он сотворил обложку «Книги жизни», а между двумя частями этой обложки – небом и землёй – поместил бегающих маленьких человечков, судьбы которых и являются содержанием книги. С неё-то, с обложки, всё и началось.

Книгу о фильмах оттепели я бы начала с учебного фильма "Что такое теория относительности?".

Фильм 1964 года (я уже родилась; в декабре 1963).Собственно, Оттепель уже сошла на нет, и в фильме, как нарочно, зимний снежный пейзаж за окном, за окном поезда, в маленьком тесном купе. Помните, мы стояли на платформе и заглядывали в окно вагона, а теперь мы здесь, внутри. И самое для меня удивительное в этом купе - настольная лампа, совершенно домашняя, под светлым уютным абажуром.

Побег в ненастный вечер

Рецензируемая здесь книга неуместна в общественном транспорте. Автор поднимает и, в некотором смысле, обугливает вопрос о месте человека в ночном лесу. СтОит ли отрываться (с некоторым хлопком) от пуповины городской жизни и убегать в прелый лес с его прелестями? Жить там, прикидываясь пнём или скворечником? Здесь въедливые критики начнут рвать ткань рецензии на тонкие ремни и вить из них петлю для бедного рецензента - рвите и вейте!

    Был спор с одним филологом о философии перевода. Оппонент выражал известное мнение о том, что любой перевод есть лишь интерпретация, более того - создание нового текста. В этом смысле, любой перевод можно представить и как уникальное самостоятельное произведение. И обратное в этой концепции верно: создание нового текста есть всегда «римейк», «перевод» какого-либо старого текста или текстов. И даже, последовательно рассуждая, все, что нами произносится есть «перевод» - перевод с наших мыслей, интерпретация этих мыслей, некое свободное сочинение на их тему, а вовсе не точное их донесение до слушателя.  

Остановись, мгновенье, ты прекрасно. Это все равно что в толпе, бегущей на электричку, крикнуть кому-либо: эй!

Положим, вас услышат и замрут на месте. Толпа сметет.

Ты прекрасна. Ты прекрасен. Не останавливайся. Не оглядывайся.

Легко остановить фильм – одним касанием. Фанаты (и киноведы) любят разглядывать кадры (раньше – на монтажных столах, на просвет). Улавливать подробности, которые ни за что не разберешь на ходу. Так никогда не разглядишь, что там, в светящемся окне вагона. Поезд летит, ты стоишь на платформе, отступив от края, отворачиваешься от ветра. Время сжато стальной пружиной, держись подальше.

20 сентября 1809 родился русский прозаик, поэт, переводчик и драматург Нестор Васильевич Кукольник.

«Работай, трудись, но не забывай сколотить копейку на чёрный день, а он придёт, потому, что наши деятели на том стоят, чтобы разрушить все начала взаимного самоуважения, построить себе дома, разъезжать в каретах на счёт тружеников, которых можно держать в чёрной коже… Это Русь неумытая…» — несдержанно беспокоится Нестор Васильевич о шаткости своего материального положения, выходя порой за этические пределы общепринятого. Тревожится он об этом неумеренно напыщенно и часто. Скандально и с барским пафосом. С показной трагичностью воителя Птолемея.

1830-е годы, переломные годы поиска и эстетического брожения в драматургии, — ознаменованы расцветом творчества Н.Кукольника. Заслуженно и по праву признанного официозом. И хотя пушкинские «Маленькие трагедии» и лермонтовский «Маскарад» уже написаны, — не имея сценарного, сценического воплощения им не под силу тягаться с театральными постановками Кукольника.

 «Марципанские войска»

Те дни, когда они никому не нужны

Вентиляторы никогда не бывают так спокойны, как в те дни, когда они никому не нужны.

Просыпается вентилятор в объятиях симпатично округлой решётки, которая и есть его семейные узы.

Не улететь ему в виде пропеллера с лётчиком Толбобобоевым!

Убийство - это остановка времени. Сыщик ищет убийцу еще и затем, чтобы завести часы. Чтобы время двинулось дальше. Люди не мертвы, но и не живы. Сыщик - это принц в заколдованном дворце, где все замерли. Хотя и не умерли. Застыли. Кто в танце, кто с вилкой у рта, кто за книгой, кто в постели. Пламя в очаге, брызги воды, кошка, пыль, ничто не движется. Принц ходит среди застывших теней. Лишь время убийцы также, как время принца, идет. Быть может, быстрее обычного.

Сердце убийцы бьется. Он дышит. И сыщик прислушивается к тишине. Шорох выдаст убийцу. Или блеск глаз. Промельк тени. Он обречен. В детективе. В сказке.

17 сентября 1906 года родилась Л.Ф.Воронкова, классик русской советской детской литературы. К этой дате – пару добрых слов о ней.

Безопасные корабли – это вытащенные на берег корабли. Анахарсис

Наряду с великолепными детскими книжками, многочисленными повестями и сказками («Старшая сестра», «Личное счастье», «Шурка», «Волшебный берег») Л.Ф.Воронкова запомнилась нам, бывшим советским школярам, роскошными историческими полотнами. Навеянными, конечно же, её феерично-душевной художественнической системой перевоплощений. Пришедшей из тёплого московского отрочества с улицы «Старая Божедомка» (Божий дом – по-старинному «кладбище», – авт.) Из отцовских колдовских чтений на ночь. С заветным куском хлеба, щедро посыпанного сахаром.

Коротко.
Явно польско-польский заговор!: какие-то силы начинают гнуть дзержинскую линию – против кшесинской..
И ещё эти люди запрещают Николаю Александровичу 2-му ковырять в носу!. В присутствии главврача Моргулиса.
Всё. Прячу листок. Санитары идут.

    Для сравнения средств и методов риторического убеждения, мы рассмотрим две пьесы Шекспира, - вернее, два коротких отрывка из двух его разных пьес – «Генрих V» и «Зимняя сказка».  Для анализа из первой пьесы я выбрал знаменитый монолог короля Генриха V, из второй -  фрагмент разговора, в котором жена короля Леонта Гермиона уговаривает остаться собравшегося уехать гостя, короля Поликсена.

Чеховская «Палата № 6» не только уже сто лет не теряет своей актуальности, но и в новом веке дважды была блестяще экранизирована российскими кинематографистами. Сегодня, как и прежде, печально, когда честные, думающие люди обнаруживают свою ненужность обществу, которое квалифицирует их как неудобных для себя и приравнивает к преступникам и психическим больным. В такой ситуации отклонение от медицинской нормы парадоксальным образом может свидетельствовать о нравственном здоровье. В отличие от «Рагина» (2004) Кирилла Серебренникова, фильм Карена Шахназарова по сценарию Александра Бородянского, сохранивший оригинальное название (2009), анализирует скорее психологический, общечеловеческий, нежели собственно медицинский или социологический аспекты бессмертной повести.

С 14 сентября по 20 октября 1812 года длилась наполеоновская оккупация столицы.

Русский народ не дорос ещё до братства. А.Дюма

«Глядя в глаза Наполеону, князь Андрей думал о ничтожности величия, о ничтожности жизни, которой никто не мог понять значения, и о ещё большем ничтожестве смерти, смысл которой никто не мог понять и объяснить из живущих».

«Война и мир?» – Да.

Когда читаешь письма людей того времени, видишь ту же хаотическую картину, что наблюдается и сейчас, в Европе XXI века. За год, – за несколько месяцев до наступления всемирно-исторических событий, – самые выдающиеся люди (за исключением, может быть, Наполеона и впоследствии Гитлера, по моему разумению) совершенно не знали, куда они идут и что их ждёт: мир? война? с кем война? с кем союз? кто друг? кто враг?

Можно бесконечно спорить, нужна ли была России война с Наполеоном, продолжавшаяся, с перерывами дружбы, около десяти лет. Стоившая Москве сотен тысяч людей. Не давшая ничего, кроме военной славы, которой и так, после суворовских походов, было вполне достаточно.

Клементина Ширшова очень удивилась тому, что я никогда не читал Сашу Соколова. При первом удобном случае – 31 декабря – подарила мне «Школу для дураков», вышедшую в издательстве «ОГИ». Обложка обещала многое. Книгу я отвез в Минск, и когда появилось время, стал читать.

И зачитался.

Нет, я был ошеломлен.

Книга была написана давно, но казалось, что сегодня – блестящий стиль, очень современный, великолепная свобода в обращении со словами и смыслами.

Поделился своими впечатлениями с Евгением Бесчастным – Женя сказал, что это одна из его любимых книг и что он читал ее уже четыре раза.

1

Улиток в Старый город провели,

как свет в дома – на уровне земли.

И старые заслуженные слизни

перегорели и ушли из жизни.

Великое – в малом.

Дивная дорога Москва-Дон. Плавно вздымается и опадает земля, от самого горизонта. Охватишь изумлённым взглядом, и в низину, не успеешь пережить восторга, как трасса снова возносит на гребень. Съезд к Задонску в чадре техногенного хлама. Сквозь него проблеск собора. Потрясение. И досада: позорно неосведомлённый едешь ты купаться и есть помидоры. Всегда надо ожидать чуда! Даже там, где нет ничего кроме песчаных обрывов.

Три имени увековечивают в литературе уездный город Задонск.